Пушкин — поэт и пророк.

Сколько бы не проходило лет, и даже столетий, но славное имя Великого Поэта живёт в наших сердцах.
«Пушкин есть явление чрезвычайное, и, может быть, единственное явление русского духа», — сказал Н.Гоголь. А Ф.Достоевский добавил: «И пророческое. Да, в появлении его заключается для всех нас нечто бесспорно пророческое».

Конечно, наша отечественная литература не начинается с Александра Пушкина, но Пушкин – «это наше всё», как сказал критик, публицист Аполлон Григорьев. И вот с этого «всего» и начинается великая литература, великое явление в мировой культуре.

Всё дальше мы отходим от него во времени и всё ближе, всё понятнее, всё чище мы видим его дух. Отпадают все временные, условные, чисто человеческие мерила. Мы должны не только не придавать значения пересудам о нём, о его страстных проявлениях, о его кипении и порывах. Мы хорошо знаем, что ничто великое на земле невозможно вне страсти, что безгрешен и совершенен только один Господь.
И будем говорить не о церковной «святости» нашего великого поэта, а о его пророческой силе и о божественной окрылённости его творчества.
Сам поэт очень строго, нещадно судил самого себя:
«И с отвращением читая жизнь мою,
Я трепещу и проклинаю,
И горько жалуюсь, и горько слёзы лью,
Но строк печальных не смываю…»
Но, несмотря на это, он хорошо знает те священные часы, когда «шестикрылый серафим» отверзает ему зрение и слух, когда обновляется его язык к мудрости, а сердце к огненному пыланию, и даётся ему «исполненному волею Божиею»,
Глаголом жечь сердца людей…
Отсюда его пророческая сила, отсюда божественная открытость его творчества. И мы должны научиться судить о Пушкине не по многочисленным анекдотам о нём, не по сплетням досужих обывателей, а по главному и священному в его личности, по вечному в его творчестве, по его пророческой очевидности, по тому духовному содержанию, которым пронизаны его произведения.
Пушкин совершил свой духовно-жизненный путь от разочарованного безверия – к вере и молитве, от юношеского многолюбия – к культу семейного очага.
Душа его захлебывалась, содрогалась, металась – великое смешивалось с пустяком, священное с шалостью, гениальное с озорством. И друзьям его порой казалось, что он «весь исшалился», что им не удастся «образумить эту беспутную голову».
Пушкин был весь – игра, весь – творческая легкость, весь – огонь импровизации. Не за это ли друзья его – Жуковский, Вяземский, Дельвиг – прозвали его «Сверчком»?
Но гений мужал, и вдохновение возрастало. Опыт жизни дарил ему обиды и муки, разочарования и испытания. Радостно прослеживать, как Пушкин год за годом всё более преодолевает опасность свободы. Не в том смысле свободы, который даровал нам Бог. Опасность этой страсти – в её бездуховности и неразумности, в её личном своекорыстии, в её духовной беспредельности, в её безудерже…
Кто не знает духовного, религиозного, разумного и государственного преодоления этой страстности – прежде всего св.равноап.кн. Владимира, Владимира Мономаха, Ломоносова, Достоевского и многих других, вплоть до наших дней?
В ряду этих великанов страсти и духа, Пушкину принадлежит особое место. Один из его современников, поэт Ф.Глинка, пишет о нём: «Пушкин был живой вулкан, внутренняя жизнь била из него огненным столбом».
И этому через край бьющему кипению души, этому страстному извержению соответствовали пронизывающая сила острого ума, безошибочный эстетический вкус, благородство души и способность с трепетом и умилением отзываться на всё Божественное.
Мы видим, как «духовная жажда» побеждает всё. Гений наполнял и обуздывал игру таланта. В ребенке зрел пророк.
И вот на протяжении всей своей жизни он учился духовной концентрации, вниманию. Вот что означают его признания:
«Учусь удерживать вниманье легких дум…» («Чаадаеву», 1821)
«Иль думы долгие в душе моей питаю…» («Осень», 1823)
«И ваши творческие думы
В душевной зреют глубине» («Деревня», 1819)
Вот его завещание народу: гори, играй, импровизируй, но всегда учись сосредоточенному труду и требуй от себя совершенной формы.
И вот здесь мы касаемся одной из великих тайн Пушкина и его пророческого духа. Не поймите здесь превратно слово «страсть». Именно разум, который насыщен страстью из глубины души, есть новый разум – буря глубокомыслия. Страсть, облеченная в художественный вкус, есть сила поэтического вдохновения. Страсть, изливающаяся в совесть и благородство, это свобода духа и беззаветное мужество души. Страсть, сочетающаяся с религиозной чуткостью, есть дар прозрения и пророчества. В страстном насыщении духа новый человек возносится к Богу. Вулкан извергает «сокровенная и тайная»…
Так возникает перед нами сияющий облик Пушкина – поэта и пророка. Отсюда рождались его вдохновеннейшие создания: «Пророк», «Поэт», «Чернь», «Поэту», «Монастырь на Казбеке» и другие, неисчислимые…
И голос этого пророческого зова не забудется, пока наш народ будет существовать на земле, ибо иметь такого поэта и пророка – значит иметь свыше великую милость и великое обетование.

 

Составитель прихожанка храма Елена Дроздова.

Количество просмотров: 246.

Добавить комментарий